искать
Рубрикатор материалов

Сейчас в информационной базе:
рубрик - 109 , авторов - 381 ,
всего информационных продуктов - 3759 , из них
статей журнала - 802 , статей базы знаний - 87 , новостей - 2640 , конференций - 4 ,
блогов - 9 , постов и видео - 170 , технических решений - 7

© 2016-2020 ГеоИнфо

Разработка и сопровождение: InfoDesigner.ru
 

Куба – любовь моя. Глава шестнадцатая. Смена состава

Самусь Николай Афанасьевич
17 марта 2020 года

В 2020 году продолжаем публиковать оставшиеся главы воспоминаний инженер-геолога Николая Афанасьевича Самуся о его работе на Кубе 1980-х годах. В этих воспоминаниях много личного, не связанного с профессией. Ведь специалистов тогда приглашали не на один месяц, с собой разрешали перевозить всю семью. Поэтому предлагаемый рассказ интересен скорее с точки зрения истории. Но и для профессионалов найдутся полезные главы, рассказывающие об особенностях работы российских инженер-геологов за рубежом.

Самусь Николай АфанасьевичГеолог-консультант ООО «ГеоСИМ»

Работы много, на природу ездить некогда, а тут ещё годовой отчёт за 1986 год, который составлять, кроме меня, некому. Мало того, должны ещё составляться годовые отчёты по всем «Поставщикам», на которых работали и наши, и кубинские изыскатели, а их было в тот год четыре. Немного подумав, я начал писать годовой отчёт по экспедиции, как наиболее полный. Александр Сергеев озабоченно поглядывал на мои усилия и сказал, что хотя бы к концу января нам их составить: ведь в предыдущий год мы писали отчёт всей группой, а сейчас я один... Я его успокоил, но попросил в нужный момент помочь напечатать отчёты, поскольку наша секретарша Женя Лаговская уехала, а я одним пальцем на машинке никак не мог настучать больше полутора страниц за день. Это сейчас компьютерами владеют все, а в то время о них понятия у нас не было, мужчина за печатной машинкой смотрелся как экзотика. Взяв за образец отчёт предыдущего года, довольно быстро написал от руки наиболее полный отчёт (по экспедиции) и приложения к нему, после чего попросил напечатать. Сергеев тут же договорился с руководителем соседней группы морских геологов Русияном, и тот прислал недавно приехавшую к ним секретаря-машинистку Татьяну Николаевну Резниченко. Имея «опыт» проверок напечатанного нашей Женей, которая с грамматикой не очень дружила, а печатать училась, похоже, уже на Кубе, я настроился терпеливо относиться к ошибкам и исправлениям (решил, что эта первая закладка будет порезана, а потому все исправления сделаю от руки). Уговор был, что для ускорения буду диктовать текст.

Я начал неторопливо внятно произносить каждое слово со старательной дикцией, чтобы машинистка всё расслышала и успела напечатать. Но как только я заканчивал фразу, она уже сидела и ждала следующую. Поскольку я сидел за столом напротив, мне не было видно, что происходит на каретке, поэтому спросил, что она не успела? «Я уже напечатала» - был ответ. Я стал читать быстрее – результат тот же. Даже встал и из-за спины стал диктовать и смотреть… Впервые я видел такую скорость печатания: клавиши машинки мелькали с большой скоростью, еле успевая разминуться в воздухе. Причём печатала (на слух) практически без ошибок, мне править потом практически не пришлось… К концу дня весь отчёт был в 6 экземплярах готов.

После этого первый экземпляр я оставил как черновик общего отчёта по экспедиции, а другие 4 стал править как отчёты по четырём разным поставщикам, вырезая не нужную информацию по другим поставщикам и снабжая только необходимыми приложениями. К концу следующего дня все четыре отчёта были готовы, оставалось изготовить необходимое количество экземпляров, а было только 20 декабря. Утром 22 декабря приехал из ГКЭС в ЭНИЮ Александр Сергеев, и я сказал ему, что отчёты готовы. Он не поверил, сделал большие глаза, когда я положил перед ним все 5 отчётов. И спросил: а что тогда мы в прошлом году все делали до середины января? Я, смеясь, ответил: «Вспомни! Все делали вид интенсивной работы, а писали-то практически мы с тобой! А в этом году мне сваливать не на кого, я и придумал, как поскорее избавиться от этой обузы».

7 декабря всю ночь лил дождь, а до этого три дня бушевало море: вышел первый в эту зиму североамериканский циклон. После дождя температура немного понизилась. Сказывается третий год здесь: начали болеть дёсны, воспалился локтевой мешок на правой руке.

24 декабря начал резать первую скульптурку – фигура женщины с ребёнком, Берег Слоновой Кости, сенуфо. По замыслу придумал название: «Будет жить!»: ребёнок так присосался к материнской груди, что за счёт своих губ почти висел в воздухе (рис. 1). А накануне потерпел неудачу: при работе сломал наполовину вырезанную фигурку кпели, Мали, догоны – из дерева акана.

8 декабря американский разведывательный самолёт облетел территорию Кубы (вошёл на западе острова возле Пинар-дель-Рио, пролетел, держась всё время над сушей, вдоль южного побережья до Гуантанамо, там развернулся и вдоль северного побережья пролетел до Гаваны, и только потом отвернул к северу). После этого почти всю неделю у гостиницы Ривьера на Малеконе (набережной Мексиканского залива), где находится американское представительство, шли бурные митинги…

Новый год встречали как последний такой праздник вдали от дома. За «каникулы» с 1 по 4 января почти закончил скульптурку, получилась плохо: лицо пожилой женщины с молодым и крепким телом. Не умею ещё управлять выражением лица, нет навыка, глаза хотят одно, а стамеска режет другое…

13 января начал резать композицию под условным названием «Марипосас» (бабочки) из пернатых змеелюдей и бабочек (западно-северная Америка). Дерево – камбЬла, слегка тонированная морением, видимо, побывала в воде. В перерывах между резкой композиции закончил оформление ягуара под фигурой перуанского божка.

Маски не только резал, но иногда и покупал, но свои изделия нравились больше, хотя они не всегда удавались, особенно фигурка «Будет жить!». Изредка удавалось купить отличные: кажется, из Перу знакомые лётчики привезли за 5 долларов фигуру индейца-охотника, собранную из деталей разных по окраске и фактуре видов древесины, которая дома на стене стала ядром экспозиции масок. На каждой её детали с обратной стороны была наклеена написанная от руки этикетка с названием дерева, из которого резалась (рис. 2).

Где-то в начале января в нашу группу стали прибывать специалисты на вакантные должности. Кроме Н.П. Безгина, который после командировки не уехал в Союз, прибыли Лев Фёдоров – топограф, Валерий Деобальд – геофизик, Николай Ефименко – гидролог. Кажется, чуть позже прибыла Ангелина Васильевна Банникова – гидрогеолог, а также Вера Титаренко – секретарь-машинистка из ГКЭС, все – москвичи. Фёдоров раньше, если не ошибаюсь – во Вьетнаме – был секретарём парторганизации, то есть, заместителем руководителя группы. Поэтому на ближайшем партсобрании его доизбрали заместителем секретаря парторганизации по идеологической работе, ему в полном объёме я передал эти полномочия, которые до этого исполнял сам. Стала пополняться и группа в Матансасе, от прежнего состава там никого не осталось.

Оглядываясь назад, отмечаю для себя, что время моей работы на Кубе после отъезда специалистов прежнего состава нашей группы и приездом новой «смены» было одним из трёх коротких периодов самой комфортной работы за весь мой 55-летний трудовой стаж: первый отрезок когда я работал главным специалистом в НВ ТИСИЗе, а Борис Тихонович Садовский был начальником отдела, второй эти несколько месяцев на Кубе, за что я очень благодарен А.А. Сергееву из Воронежа, а третий работа с января по август 1989 года главным геологом экспедиции Госстроя РСФСР в Армении, в Ленинакане (Гюмри) после спитакского землетрясения 7 декабря 1988 года.

20–22 января 1987 года проболел: межрёберная невралгия, в поликлинике ГКЭС – амплипульс и ультрафиолетовый ожог.

В начале февраля я завёл разговор с Сергеевым об отпуске и, не встретив возражения, стал потихоньку готовиться. Но всё решилось совсем иначе. Вечером 27 февраля получил телеграмму от Наташи «Умерла мама», и на следующий день я вылетел сам, а Людмила временно осталась – прилетела через несколько дней. Хорошо, что я вёз с собой приобретённую на «отоварке» тёплую куртку, Москва встретила морозом около -10, ветром и снегом. Пока добрался до вокзала, с помощью телеграммы выбил билет, утром был в Черкассах, но накануне днём маму похоронили. Здесь же была и Галя, а потом прилетела и Люба из Амурска. Погоревали вместе, после чего я поехал в Москву встречать Людмилу.

Перед нашим отъездом на Кубу после отпуска решили «изъять» маленького Антошку у родителей, отвезти его к Наташе, которая согласилась присмотреть за ним. В вагонном купе, пока родители были рядом, Антошка вёл себя очень мирно, но когда они вышли – расплакался на весь вагон. Соседи, воспользовавшись тем, что половина вагона была пустой, перешли в другое купе, а я расхаживал с ним, пока он не уморился и уснул у меня на руках. Утром проснулся – всё нормально, никаких слёз. И у Наташи вёл себя хорошо.

 

Рис. 1. «Будет жить!»
Рис. 1. «Будет жить!»

 

Рис. 2. Так смотрятся маски дома на стене
Рис. 2. Так смотрятся маски дома на стене

 

Вернувшись на Кубу, я стал замечать у себя проблему со зрением. Читать мог без помех, а вдаль стал видеть хуже, цены в магазинах мог прочитывать только со значительным напряжением. Пошёл к местным врачам, к которым всегда относился с восхищением (медицина на Кубе вполне заслуженно является предметом национальной гордости, что свидетельствует в первую очередь о заботе правительства). Врачиха внимательно посмотрела оба глаза и с каким-то почти восторгом рассказала мне, какая своеобразная у меня астигматия: когда смотрю вблизи (читаю), то в левом глазу – норма, в правом – небольшая дальнозоркость, когда смотрю вдаль – в левом глазу -4, а в правом -1. По их рецепту изготовил очки «для чтения» и «для улицы», а также универсальные с четырьмя разными фокусами, с чем пришлось мастеру повозиться. Первое время с радостью пользовался очками «для улицы»: всё увидел очень чётким, не мог нарадоваться. Потом стал замечать, что если ношу очки более 10 минут – начинает болеть «затылок», а от очков «для чтения» – ещё быстрее. Последний раз носил очки в Армении в 1989 году, а потом и их отложил, и вот уже скоро 30 лет как обхожусь своими глазами: читаю (даже самый мелкий шрифт) левым глазом, а вдаль смотрю правым. Когда устаю – замечаю сразу: предметы вдали начинают двоиться и расплываться.

31 мая. В половине шестого выехали на охоту за ракушками на Плайю Ларга (длинный пляж) – это по западному берегу залив Кочинос почти до берега Карибского моря, напротив Плайя Хирон (через залив). Дорога, начиная от посёлка Плайя Ларга и около 20 км к морю – просёлочная, без асфальта, но сухая, раскристаллизированный калькаренит; справа вдоль дороги идёт низенький, с полметра деревянный частокол – для защиты от кабанов и крокодилов, которые могут забрести сюда из болот полуострова Сапато («ботинок»). Правда, мы ни одного зверя ни по дороге, ни за полдня пребывания на месте не видели. Народу было мало: я, Женя Ефименко да трое кубинцев. Остановились в таком месте, где было множество «развёрток», я «домой» – в посёлок Флорес привёз 11 штук (рис. 3), а более 20 выбросил обратно в море сразу после подъёма: были старые, поросшие водорослями, как мхом.

 

Рис. 3. а – с четырьмя развёртками, б – так смотрится развёртка ещё с живым моллюском, в – очередь позировать с барракудой – за Женей Ефименко
Рис. 3. а – с четырьмя развёртками, б – так смотрится развёртка ещё с живым моллюском, в – очередь позировать с барракудой – за Женей Ефименко

 

Глубина залива вдоль западного берега – метра два, среди высоких водорослей на дне ничего не видно, я нашёл только «свиное ушко» и «воробышка», и только потом нашёл «большое поле». Вода с утра была прозрачная, глубина 7–8 метров, плывёшь – как будто летишь на самолёте, а в обозримом пространстве видишь на дне сразу до десятка крупных ракушек. Намечаешь «жертву», ныряешь – на глубине 4–5 м маску придавливает водой к лицу, закрывая один глаз, а вторым можешь разглядеть только где-то сбоку. Стараешься не упустить с поля зрения «объект», хватаешь – и сразу наверх, на всё уходит около минуты. Сильно болят уши. В конце подъёма, когда маска отходит от лица и можешь открыть оба глаза, рассматриваешь добычу. Если плохая – бросаешь и смотришь, куда ляжет, чтобы второй раз не поднимать. Если хорошая – первую в пакет, привязанный к поясу, вторую и третью в руки, а четвёртую уже ухитряешься удержать двумя руками, в которых уже есть по ракушке. Набрал четыре – относишь на берег. Время уходит. Часам к 10 подул с моря бриз, поднялась волна, вода замутилась. Появились барракуды. Сквозь муть видишь, что на тебя мчится какая-то толстая рыбина. Поворачиваешь на неё. Она подскакивает, в метре от тебя останавливается, развернувшись боком и лениво двигая зубастыми челюстями. Делаешь движение на неё. Неуловимое движение – и её нет. Осматриваешь горизонт ниже уровня воды – нигде не видно. Ныряешь за очередной добычей, и когда прижатая давлением воды маска отходит от лица, видишь барракуду, поднимающуюся рядом с тобой. Неприятное ощущение. Я нырял часов до 11, пока не увидел в мутной воде огромный силуэт проплывающей мимо рыбины, не смог определить кто она. Кто знает, что у неё на уме. Конечно, не съест, но если цапнет, сколько их соберётся на запах крови? Один из кубинцев охотился с моим ружьём, убил рыбину, привязал к поплавку. Когда подплыл к берегу, оказалось, что полрыбины как ножом срезала барракуда. Одну такую хищницу кубинец позже подстрелил, и мы по очереди позировали с нею на гарпуне, выдавая себя за крутых мачо.

Отправить сообщение, заявку, вопрос

Отправить заявку на посещение мероприятия

Отправить заявку на участие как экспонент

Запросить консультацию специалистов по данному техническому решению